Ко мне подошел Мика.
- Лучник, что происходит? Что с нами случилось?
Он называл меня Лучником, потому что не знал моего имени. Никто из них не знал, и даже Колгрейв не мог проникнуть в мою тайну. По крайней мере, я надеялся на это.
У "Дракона-мстителя" обнаружилось новое свойство - он принялся красть воспоминания, но, увы, не все. Я уже не помню, как оказался на борту. Зато помню, как перед этим убил свою жену и ее любовников. Но вот как ее звали? И почему я смеялся, расправляясь с ними?..
Проклятие богов - тяжкое бремя. Помнить о своем преступлении, помнить о великой любви, которая обратилась в великую ненависть, и позабыть даже имя убитой мною женщины... И что еще хуже: из памяти стерто даже мое собственное имя. Боги жестоки и весьма изобретательны в этом.
Были среди нас и такие, кто помнил свои имена, но забыл о содеянных преступлениях.
Это тоже было пыткой.
Кто-то вспоминал одно, другие - иное, но никто из нас не мог рассказать обо всем, даже хотя бы о том, как мы жили на "Драконе-мстителе" до роковой встречи с колдуном.
Впрочем, я знаю, что меня роднит с Колгрейвом. Мы оба повинны в убийстве. У нас были семьи, а потом не осталось никого.
Мика тоскливо смотрел на меня, дожидаясь ответа на свой вопрос.
- Не знаю, Мика. Я сам ничего не понимаю.
- Слушай, может, это Старик?.. - он опасливо скосил глаза на капитана. Мне не по себе, Лучник. Кто призвал нас обратно?
- Если бы я знал! Подумать страшно, какая для этого потребовалась Сила и Власть. И какое зло теперь выпущено на свободу...
Мы подошли к борту, глядя поверх зеленой воды на верхушки двух треугольных парусов. Мика ничем не был занят: он ведает парусами, а они теперь как новенькие. Мой лук тоже пока ждал своего часа.
- Это не итаскийский галеон, - заметил Мика.
- Нет. - Я колебался несколько секунд, но все же поделился своими подозрениями.