- Знаешь, - танцор доверительно наклоняется, - это язык заклинаний! А здесь пользуются дасским. Или дериб.

- Кто я? - он пытается говорить на дериб.

- Молодец, - хвалит танцор. - Ты - мой ученик. А я твой Учитель.

- Почему я ничего не помню? Учитель некоторое время молчит.

- Тебе придется поверить мне, хотя то, что я скажу, мальчик, не будет всей правдой. - Видно, что он не умеет лгать. - Будем считать, что я опробовал очень редкий способ обучения - хотел вызвать память предков... И ошибся. Сейчас не важно, в чем именно, важно другое - ты умер.

- Умер?

Чувствует он себя, конечно, не очень хорошо, но зомби, наверное, должны были бы ощущать себя еще хуже.

- Мне пришлось тебя оживлять. Это потребовало времени и сил.

- Это удалось тебе, Учитель.

- Будем считать, что я преподал тебе урок возвращения к жизни. - И Учитель улыбается. Не как от боли.

Мальчик хочет еще о многом узнать, но усталость оказывается сильнее любопытства.

Глава 2

Через неделю он научился пить бульон из той дичи, которую Учитель приносил с охоты. Больше всего ему понравился вкус дикого кролика, хотя Учитель готовил его с большой осторожностью - по восточной системе, согласно которой он восстанавливался, кролик относился к неблагоприятным кушаньям. Как бы там ни было, он быстро оживал и радовался всему на свете.

Оказалось, они с Учителем жили в пещере, выходящей на небольшую - ярдов тридцать в диаметре - площадку, круто обрывающуюся с трех сторон. Под ней, на глубине доброй сотни футов, по склонам речной долины росли высокие и разлапистые голубые ели. На площадку, прижимающуюся к отвесной горной стене, вела узкая, не шире фута, тропа. Она была хорошо утоптана, но так извилиста, что не всякий мог пройти по ней. К тому же она хорошо простреливалась. Один решительно настроенный лучник мог удерживать здесь отряд любой численности, разумеется, пока у него оставались стрелы.