Потом он услышал далекие голоса, знакомые и незнакомые одновременно. В горло его влилась холодная жидкость и взорвалась в желудке ледяным пламенем. Он открыл глаза. Все вокруг было ослепительно белым. Потом на фоне этой сплошной молочной белизны стали проступать какие-то формы. Большие предметы: окна, стены, мебель. И небольшие, более близкие. Они склонялись к нему. Лица. Два склоненных к нему мужских лица. Одно незнакомое, напряженное и озабоченное. А вот второе… Его собственное лицо. Лицо Джона Гордона. Нет. Гордон был шатен широколицый и голубоглазый, а над ним склонился горбоносый, темноглазый человек. И все же…

– Джон Гордон! – позвал человек.

– Секунду, ваше высочество, – отозвался другой.

Гордон почувствовал, что ему приподнимают голову. Увидел руку, стакан в этой руке, автоматически выпил. Вновь внутри взорвалось ледяное пламя, приятное и тонизирующее. Туман рассеялся окончательно. Некоторое время он вглядывался в смуглое красивое лицо мужчины, потом произнес:

– Зарт Арн…

Могучие руки сжали его плечо.

– Слава Богу! А я начал уже бояться. Нет, не пытайся встать. Не двигайся, ты еще не оправился от шока. И неудивительно – ведь каждому атому твоего тела пришлось пронзить толщу времени. И все-таки это сделано! Наконец-то, после стольких лет! – Зарт Арн улыбнулся.

– Неужели ты мог подумать, что я забыл тебя?

– Мне казалось… – начал Гордон. «Кеог! – воззвал он мысленно, закрывая глаза. – Кеог, помогите! У меня снова галлюцинации, я схожу с ума. Но что есть реальность? Где она? А в том, что я вижу сейчас, я не сомневался никогда в жизни, несмотря на всю вашу точную логику. И это не есть реальность?..»

Он не без труда принял сидячее положение и окинул взглядом лабораторию. Она была такой, какой он ее помнил разве что сложной аппаратуры стало гораздо больше. Посередине помещения возвышался предмет, подобный стеклянному саркофагу, подвешенному между двумя энергетическими решетками.