Кенгуру либо сыт, либо вообще не воспринимает меня как добычу. Да, наверняка я ему деликатесом не кажусь. И все же какой урод, а ведь он еще совсем детеныш. Если это настоящий кенгуру Рекса, то он вымахает футов на шесть-семь. Девять лет назад, когда ему подобные наплодились вокруг Гоголя, это были травоядные. Их было десятка два, и самки собирались дать приплод. Чай-Хун сказал мне тогда, что кенгуру «идут толпами», и, пожалуй, не преувеличил. Мы истребили всех. Ясное дело, я подняла страшный крик, мол, не хотим оставить их в живых, так давайте хоть генами запасемся, вдруг эти животные нам когда-нибудь понадобятся. Проголосовали. Одна я - «за», остальные - «против». Больше меня и слушать никто не желал. Но это было девять лет назад. А сейчас времена другие.

Рекс уселся на хвост и давай умываться языком да лапами - точь-в-точь кошка. Когда дошло до усов, замер, зыркнул, но потом успокоился - и снова прихорашиваться.

Если бы он не насторожился, я бы возвращения Лео и не заметила. На склоне лет он не разучился ходить бесшумно. Вот и сейчас подкрался неслышно, обнял меня, и я прильнула сама как кошка, только что не замурлыкала. Любит он меня, а ведь я вроде ничем этого не заслужила. Может, потому и любит, что не заслужила.

- Красавец, - тихо, чтобы не всполошить кенгуру, сказал Лео. - Теперь понятно, почему тебе так хотелось его заполучить.

- Не я его заполучила, а мы, - поправила я.

Позади меня лязгнула дверь. Рекс сразу кинулся на решетку, потом опять повернулся к нам и замер: глаза налиты кровью, клыки оскалены.

- Энни, я знаю, о чем ты думаешь, - сказал Майк. - Лучше бы сама с этими ребятами поговорила. Ничего хорошего я от них не услышал.

Пастухи Ярлског и Индурайн кротким нравом не отличались, особенно Ярлског. Этот себя довел до белого каления. Послушать, так стая рексов всю скотину у него истребила да вдобавок сожрала несколько детей. И посему город вот-вот взбунтуется.