В незнавшей сбоев памяти няньки была записана история целых поколений рода Андрея, и давно умерших людей он помнил так же отчетливо, как если бы они находились теперь рядом с ним. Иногда он доставал голографические фотокристаллы и смотрел фотографии или слушал голоса тех, о ком заботился, кого любил когда-то и продолжал любить по сей день. В такие минуты зрительные датчики Баюна начинали как-то странно мерцать и словно подергивались влагой. Хотя Андрей знал, что роботы не умеют плакать и все объясняется только перепадом напряжения в старом барахлившем сердечнике Баюна, но в такие минуты ему казалось, что тот грустит, вспоминая о былом.
Увидев остановившийся у дома планетоход, Баюн встал со скрипящих качелей и быстро спрятал свои сокровища в нагрудный ящик.
- А, вот ты где! Явился - не запылился! - приветствовал его Баюн. - Вчера не догонишь, а от завтра не уйдешь.
- Опять вспоминал о прошлом? - спросил Андрей, видя что робот старается укрыть смущение за завесой своих пословиц.
- Что для тебя вчера - для меня сегодня. Поминать старое - шевелить костьми. Что было, видели деды; что будет, увидят внуки, - скороговоркой выдал очередную серию Баюн. Пословиц он знал так много, что почти никогда не повторялся.
- Баюн, - сказал Андрей, - я хочу поговорить с тобой серьезно.
Робот-нянька, встревоженно скрипнув давно не смазанным поясным подшипником, повернулся к нему.
- Чего ты еще натворил? - спросил Баюн взволнованно. - Каждый раз когда ты хочешь поговорить серьезно, я жду от тебя какой-нибудь глупости.
- И ничего это не глупость! - обиделся мальчик.