Я встал и пожал руку.

— Алан! Тесен мир — или что-то вроде этого. — Садись! Садись!

Он сел в кресло напротив меня, бросив пальто на другое, слева.

— А что ты делаешь в этом городе? — спросил он.

— Заглянул просто так, — ответил я. — Сказать привет паре приятелей, — я поглаживал грубые шрамы, запятнавшие поверхность стола передо мной. — И это моя последняя стоянка. Я отправляюсь через несколько часов.

Он кивнул.

— А чего это ты стучишь по дереву?

Я усмехнулся.

— Это я просто прикидываюсь тайной пивной Генри Меккена.

— Это давно-давно?

Я кивнул.

— Представляю, — кивнул он. — Это все из-за прошлого — или из-за сегодняшнего? Я никак не могу сообразить.

— Может, немного того и немного другого, — сказал я. — Хотел бы я снова заглянуть к Меккену. Я послушал бы, что он думает о теперешнем появлении. А вас каким ветром?

— То есть?

— Каким ветром занесло? Сюда. Сейчас.

— Ох, — он перехватил официанта заказал пива. — Деловая поездка, — сказал он затем. — Нанимаю консультанта.

— О. Так есть дело? И какое?

— Сложное. Запутанное.

Он закурил, и чуть погодя принесли пиво. Он курил, пил пиво и слушал музыку.

Я пел эту песню и снова спою ее: мир подобен взметнувшемуся отрывку музыки. Многие перемены происходили в ходе моей жизни, и, кажется, большинство из них имело место в течение последних нескольких лет. Перемены стали образом моей жизни несколько лет назад и я подозревал, что это будет моей постоянной участью все эти годы — если дела Дона не втянут меня в гибельную западню.

Дон заправлял вторым по величине в мире детективным агентством и он иногда пользовался моими услугами из-за того, что я реально не существовал. Меня не существовало теперь потому, что когда-то, в другое время и в другом месте, мы породили самую дикую мелодию нашего времени. Именно я пустил в мир первые аккорды проекта Центрального банка данных, и я принимал существенное участие в попытках создать рабочую модель реального мира, включающую в себя данные о всех и вся.