Пожелтевшие этикетки объясняли на нескольких языках, какие сокровища выставлены для обозрения. "Подлинный боевой меч Фердинанда Кортеса, щедро принесенный в дар музею преподобным отцом Алонзо, настоятелем монастыря пресвятой девы; год 1798". "Коллекция кристаллов и руд, собранных на островах Южной Атлантики И. Форстером, натуралистом и спутником прославленного капитана Джемса Кука; год 1775". "Канделябр, принадлежавший Людовику XIV, переданный в дар музею его превосходительством графом..." Дальше надпись была засижена мухами и не читалась.

Мое внимание привлекла мастерски выполненная модель старинного судна. Надпись гласила, что это модель каравеллы Христофора Колумба, сделанная руками его спутника корабельного плотника Диего Сантиса в 1496 году. Разглядывая изящную игрушку, я заметил едва различимое клеймо на медной обшивке киля. Карманная лупа помогла без труда разобрать надпись: "Роттердам. Прейс и Сын. Фабрика моделей. 1928 год".

Я продолжил осмотр, уже не обращая внимания на витиеватые пояснения, каллиграфически начертанные на нескольких языках.

В последней комнате висели потемневшие от времени картины. Я прошелся еще раз по тихим безлюдным залам. Ни единого предмета, который мог быть связан с исчезнувшей культурой атлантов! Зачем кельнер так нагло надул меня?

Признаться, я не ждал ничего особенного: несколько черепков, какая-нибудь плита, выброшенная океаном. Но чтобы совсем ничего!

Чуть раздосадованный, я возвратился в холл. Сторож продолжал дремать в своем углу.

- Атлантида, - громко сказал я, подходя. - Где Атлантида?

Он, не открывая глаз, молча протянул высохшую темную ладонь.

- Уже заплачено, - возразил я, - но Атлантиды там нет.