Мама выдвигает ящик комода, и — надо же! — носки лежат у всех на виду.
Потом у Любки затерялся пояс. Ратьо никак не мог найти свои тренировочные туфли. Данка дёрнула «молнию» и оторвала её. А мама ходила от одного к другому.
Она нашла пояс, пришила «молнию», ткнула Ратьо носом под стул, из-под которого выглядывали его туфли.
А Душан всё стоял посреди комнаты, стоял и ждал, когда придёт его черёд.
Наконец мама подошла к нему.
— Бедненький, — сказала мама, — так и стоишь в одних трусиках!
Коричневые брюки мама уже не поминала.
Она дала ему серые, которые укоротила вчера вечером. Когда мама нагнулась, чтобы застегнуть ему пуговки, Душан вдруг бросился ей на шею.
— Что с тобой? — спросила мама и взяла его за подбородок. В глазах у Душана стояли слёзы.
— Никто-никто тебя не жалеет, — зашептал он.
Тут он вспомнил свою вину и добавил по справедливости:
— И я тоже тебя не жалею.
Стеклянный шарик
В красивую школу попал Душан. И класс у него красивый. Пол в классе паркетный, поэтому ученики переобуваются в тапочки.
В классе есть парты, доска, стол и стул для учительницы.
Душану здесь очень нравится. И учительница ему нравится. Она красивая. Волосы у неё, как у мамы, и причёска, как у мамы, — под мальчика. Только глаза у неё другие, голубые-преголубые, как васильки. А у мамы глаза зеленоватые.
Учительница взяла Душана за руку и подвела к парте, за которой уже сидела девочка с русыми волосами, прямыми, как проволока, и с огромным голубым бантом.
— Это Людка, — сказала учительница. — Вы будете сидеть за одной партой. Людка, а это Душан.
Непонятно как, но учительница уже знала всех детей по именам.
Душан знает, как нужно вести себя в таких случаях. Когда знакомятся, подают друг другу руку. Он уже протянул было свою, но Люда скривила губы, окинула Душана презрительным взглядом и отвернулась.