Все ждали хорошей погоды, но больше всех — Аделка; первые её каникулы превратились в один сплошной дождь. Иногда ей казалось, что дождь уже выбился из сил, тучи выцвели и посветлели, но почему-то из них лило ещё сильней. Через неделю всё должно было измениться. Тучи обещали уйти — это Аделка услышала по радио, — и дождь действительно перестал. Это случилось в ту самую ночь со вторника на среду, когда она трижды просыпалась и каждый раз боялась.

Было тихо, только вдали шумела речка, — может, это она разбудила Аделку?

«Что это будит меня? Ещё никогда я столько раз не просыпалась за ночь; может, уже утро, но тогда под веками у меня было бы светло — а там сейчас темно».

Вдруг ей показалось, что она поняла, отчего проснулась: кто-то хлопнул дверью, кто-то ушёл из дома — отец или мама, или, может, оба.

«Ах, какая же я глупая, опять боюсь, а ещё говорила себе, что этого никогда больше не будет! Я же знаю, что меня никогда не оставляют дома одну. Даже днём. А не то что ночью».

Но заснула она только тогда, когда нашептала себе в подушку: «Никто никуда не ушёл. Все спят. И ты спи!»

И всё же они ушли.

Аделка проснулась в третий раз. Это уже начинало сердить её: если бы один раз или два, а тут она снова проснулась — и опять кругом темно. Она сказала себе: «Я спала только секунду или две, и сон ещё не успел прийти ко мне». Но потом ей показалось, что она спала дольше, потому что за окном и занавесками посветлело и уличный фонарь уже готовился ко сну.

Ночь — это большая чёрная птица, утром она улетает, а вечером возвращается.

Потихоньку светало. Вторник ушёл ночью, а вместо него пришла среда.