-- Он слишком расчетлив, чтобы плевать.

-- Ты многого не знаешь...

Дедушка запнулся, боясь выдать что-то не подлежащее разглашению.

Юлия Александровна, движимая тактом, не стала допытываться.

-- А сколько раз ты читал его сочинения в рукописях?

-- Столько же, сколько он мои!

-- Но он, читая тебя, учился. А ты, читая его, учил! Понимая внешнюю бесспорность таких утверждений, Катя

все же спорила с ними. Но молча, не вслух: ее адвокатство лишь насторожило бы мать.

Катя видела, как чувство благодарности распирало Васю. И подозревала, что это тоже сердит Юлию Александровну, что она не хочет делить ни дочь, ни дедушку с посторонними.

-- "Победителю ученику от побежденного учителя..." Почаще бы наши Жуковские от педагогики отваживались произносить эту фразу. Или писать на своих изысканиях, даримых ученикам, -- сказал во время очередной шахматной партии Александр Степанович.

Шахматы подталкивали его к размышлениям. Вначале ходы делались быстро, почти механически -- и Александр Степанович, передвигая фигуры, впадал в философские раздумья. Он продолжал философствовать и далее, если дело шло к выигрышу, а если к проигрышу, то умолкал. Вася залился клюквенным морсом и осмелился возразить:

-- Чтобы Жуковский от педагогики имел основания так написать, должен проявиться и Пушкин от педагогики. Вы не согласны?

-- Ну-ну?... -- заинтересовался Александр Степанович. -- Слишком часто ныне, наблюдаю я... -- продолжал Вася, -- кое-кто хотел бы написать: "Побежденному учителю -- от победившего ученика". Стыдно становится. "Вот он!... Весь в этом. Застенчивый и благородный! Неужели мама не видит? Не чувствует? -- про себя изумлялась Катя. -- Почему верность своей "теме" надо ставить в вину? Фанатик! Человек либо верен себе и другим, либо ни в чем не верен".

Александр Степанович считал, что Кульков давно уже следует в науке своим индивидуальным курсом. А Вася подчеркивал, что если и движется, то в фарватере, вслед за флагманом со словом "Малинин" на высоком борту.