- И ты по своей воле примешь одного из нас, того, кто согласится войти в тебя ради нашего дела?

- Да.

- И ты сделаешь так, как было решено, и прекратишь войну, которую вы ведете с нашим народом?

Комок застрял у меня в горле.

- Да.

Геннод наклонился ко мне и зашептал:

- Есть еще кое-что, о чем мы попросим тебя... из-за вашей истории... потому что столь многие из нас страдали... Они не поверят тебе, если ты не опустишься на колени.

- На колени... нет. Я не стану.- Глупо восставать по таким пустякам, после того как я нарушил все законы, которые поклялся соблюдать, предал всех живущих и сражающихся эззарийцев и всех погибших за тысячу лет. Но каждая клеточка моего тела бунтовала от одной мысли о подобном унижении... о признании поражения. Я могу отречься от своего народа, но я не унижу его. Невозможно.

Даже ветер затих. Геннод сопел, продолжая шептать:

- Значит, ты не собираешься делать то, что обещал. Значит, ты неискренен. Какая тебе разница, если ты говоришь, что пришел по доброй воле?

Толпа внизу зашевелилась, те, кто стоял на ступенях, подошли ближе. Викс стоял теперь в группе невеев, склонив голову набок, синее пламя в его глазах превратилось в две маленькие точки. Что сделает Геннод, если я откажусь? Я переключил восприятие и заглянул в центр красного свечения. Ответ был однозначен. Он попробует заставить меня. Я уже столько раз неверно оценивал происходящее, что, если я ошибся и насчет его силы? Я не знал ничего о том, что должно произойти, но я не позволю ему получить преимущество. Я уже далеко зашел по этому пути, но что, если он победит?

- Когда я скажу имя, я не стану вставать на колени, но я поклонюсь. Просто вежливо поклонюсь, как один воин кланяется другому, как местный правитель приветствует Императора. Если этого окажется недостаточно, я не смогу предложить ничего другого. - Некоторые вещи просто невозможны.