Я отошел к окну и открыл его, надеясь, что ледяной ветер и вид безрадостных заснеженных просторов охладят мою кровь.

- Нужно было выслушать меня. Ни любовь, ни доверие, ни дружба невозможны без этого. Все, что было необходимо сделать, - спросить.

Достаточно успокоившись, я снова взглянул на нее. Валлин опять изменилась. Теперь она сидела на столе, свет свечей играл на ее чудесном лице, которое стало старше, мудрее и прекраснее, это лицо я видел уже один раз. Рядом с ней появился Викс. Он стоял рядом, защищая ее, но не касаясь. Рей-киррахи никогда не касаются друг друга.

- Когда сотни лет живешь в Кир-Вагоноте, забываешь, что такое доверие или дружба, - начал Викс. - Ты из пэнди гашей, ты Иддрасс. У нас не было причин верить тебе.

- Будь честен, Виксагалланши, - с мягким упреком произнесла Валлин. Ты сам говорил мне, что ему можно верить. Но я не стала тебя слушать. - Она вздернула подбородок. - Это я решила отправить тебя к безумцам. Я хотела твоей силы, твоей души, твоего тела. А твой разум был мне ни к чему. Возможно, если бы я знала тебя... - Ее слова затихли, и я ощутил огромное облегчение. Подняв руки к лицу, я смотрел на них, и мне казалось, что второй раз в моей жизни с них исчезают кандалы. Я вздрогнул и прогнал видение, чувствуя, как меня пронзает лютый мороз.

- Что сделано, то сделано. - Мой голос прозвучал глухо и пусто, когда в нем пропало желание. - Теперь мне пора.

- Погоди, Изгнанник... Сейонн... неужели ты не выслушаешь нас? - Валлин по-прежнему сидела на своем месте. До меня доносился только ее голос. Разве ты не увидел здесь ничего стоящего? Если не в нас, то в том, что мы показали тебе? Если ты и сам хотел того же, что и мы... что же будет теперь? Наши намерения не изменились бы, даже если бы мы были с тобой искренни. - Я был изумлен. Она не попыталась связать меня моим именем.

- Я увидел то, что вы показывали мне. И я сделаю то, что собирался, только не позволю вам выбирать за меня способ. - Я сделал шаг к двери. - Вы сможете вернуться в Кир-Наваррин, и когда окажетесь там, вас скорее всего ничто не заставит делать те ужасные вещи, которые вы делали. Но мой народ еще существует, однажды и они, и вы поймете, кто мы такие и что сделали друг с другом.