Где-то на полпути находилась глубокая ниша, заложенная кирпичами дверь, и Дон прятался в ней до тех пор, пока не убедился, что Эндерсу не удалось пробраться. Он никогда не знал наверняка, а вдруг ОДИ сумело во всем разобраться, при помощи слежки - каким-то образом - постепенно разобраться во всем. Это напряжение ощущалось постоянно, даже здесь, хоть и слабее, гораздо слабее. В конце концов, если им и удастся пробраться, он уже не будет являться для них первоочередной целью. Ею окажется фирма "Демут". А она пусть сама о себе беспокоится.

Он ждал, навострив уши, и ему вспомнилось последнее собрание ОДИ, которое он отважился посетить. Глаза Мак-Дональда сверкали в глубине глазниц, он прервал течение взвешенных слов Дервентуотера, ткнул трясущимся пальцем Дону в лицо.

- _Вы считаете себя презервационистом? Да или нет? Встаньте и отчитайтесь!_

Смело глядя ему в лицо, он ответил: "Я считаю себя презервационистом философского плана. Я не верю в насильственные..."

Искаженное лицо, сжатые кулаки в воздухе. "_Предатель! Предатель!_" завопил Мак-Дональд.

Дон не сдавался и начал было говорить, но стоило ему назвать имя Элвелла, как его голос заглушили протесты и угрозы Мак-Дональда... и Эндерса, Гамперта, Де Джиованетти - практически всех. _Сколько заплатили ему у Демута? За сколько он продался?_

"Демут"! Дон произнес это название с презрением. Он даже не притронулся бы к их грязным деньгам. Он убедился на печальном опыте, что Элвелл был прав с самого начала, что ОДИ - фанатики, которые не отступятся ни перед чем. Что ж, он тоже не намерен отступаться.

Дон Бенедикт вышел из ниши - на этот раз Эндерсу не удастся пробраться, это ясно - и последовал дальше по переулку. Не прошло и минуты, как он очутился во дворе, по одну его сторону лежали кучи стружек и опилок, а по другую - сена. Из строения слева вышел человек в измазанных навозом сапогах с ведром молока в руке. Он остановился, прищурился, пощипал бороду в табачных пятнах и опустил ведро на землю.