Пыхтя и присвистывая, он пошел обратно к лифту, дернул два раза за веревку, медленно скрылся из виду.

Дасти повернулся к старому мастеровому. "Чарли, - медленно заговорил он, словно не успел до конца подобрать слова, - не слыхать ли чего насчет Демута?"

Чарли скорчил гримасу: "Что бы ты хотел услыхать об этой мерзкой конторе толкачей?"

Слегка изменив предмет расспросов, Дасти спросил: "Ну, а ты никогда не задумывался о значении деревянных индейцев для истории Америки?"

Старик почесал пушистую бакенбарду на левой щеке. "Черт побери, экие возвышенные речи, - сказал он с некоторой подозрительностью. - Хм-м. Ну, что я могу тебе сказать - истории, а? - разве что рекламные фигуры для табачных магазинов или еще там каких стали делать из-за парового двигателя. Точно. Мы, старики, все начинали тут, на Южной улице, резали носовые фигуры для парусников. Примерно в то время, когда старина Хеннаберри получил чин майора в отделении Коммерческих Зуавов, ну, ты знаешь, которые охраняли Нью-Йорк от мексиканцев. Да, сэр. Но когда пришел пар, носовые фигуры ушли. Что ж, это был еще не конец света".

И он рассказал о том, как он сам и его товарищи по ремеслу приложили свои умения в области изготовления рекламных фигур, являвшегося до тех пор делом довольно-таки случайным. "История, а? Ну, мне такое приходило в голову: вроде бы странно, чем меньше становится живых индейцев, тем сильней прибывает деревянных. Но ты вообще зачем спрашиваешь, Дасти?"

Тщательно подбирая слова, Дасти предложил Чарли представить себе некоторое время в далеком будущем, когда деревянных индейцев - любые рекламные фигуры - перестанут вырезать из дерева.

Когда их, собственно говоря, на долгое время совеем позабудут, и они превратятся в совершеннейшую редкость. Но постепенно интерес к вождям возродится, и люди станут их коллекционировать, будто это древние статуи из мрамора, и попытаются узнать о них все, что можно.