В шестнадцать, едва получив паспорт, Илья уехал из родной Самары в Москву. Сам поступил в МГУ, правда на исторический, а не на юридический, как собирался. Но университетское образование - это университетское образование. Не важно на кого ты выучился, важно - кем ты теперь стал.

Годы были перестроечные. Горбачев вещал с трибуны про гласность, демократию и консенсус. Продовольствие исчезало с полок магазинов, словно бы у сахара и сосисок выросли ноги. Фарцовщики и валютчики стали уважаемыми людьми, "крышевание" и рэкет, а проще говоря, бандитизм - настоящими мужскими профессиями.

Преподаватели в университете поделились на два непримиримых лагеря. Одни продолжали отстаивать свои марксистско-ленинские принципы, другие, ощутив свежий, будоражащий запах свободы, ложились под танки на Смоленской набережной у Белого дома и обороняли Останкино.

Короче говоря, начиналась новая жизнь, о которой еще ничего не было известно.

- Илья, впереди смута и гражданская война. Не то, что в семнадцатом, но ведь форма не меняет сути, - говорил Илье его научный руководитель - старый профессор, отсидевший семь лет в сталинских лагерях. - Когда я был врагом народа, народ был врагом самому себе. Сейчас все повторится, но будет иначе.

- В каком смысле? - не понял Илья.

- Наличие идеологии так же плохо, как и ее отсутствие. Еще пара лет и она канет в Лету. Трудно предугадать последствия, но одно можно сказать точно: каждый окажется перед неразрешимой задачей. Он будет спрашивать себя: "Зачем я живу?" И ответом ему будет молчание. Вашему поколению суждено знать, что такое цель. Но вы не будете понимать, в чем ее смысл.

Тогда Илья так и не понял своего учителя. И только теперь, когда прошли годы, он вдруг буквально кожей прочувствовал значение этих слов.