И вот, завтра ему исполняется тридцать лет, а впереди - пустота...

*******

На телефонном пульте замигала красная кнопка.

- Илья Ильич, все уже собрались в зале заседаний, - сообщила секретарь. - Вы присоединитесь?

- Да, сейчас, - ответил Илья и продолжил свое медленное, бесцельное вращение в огромном кожаном кресле.

Надо было идти. Рекламное агентство, более-менее вменяемое, найденное им с таким трудом, наконец, подготовило план новой рекламной кампании. Разумеется, ничего выдающегося не предвидится. Но сейчас уже не до "выдающегося". Закончить бы дело, и на том спасибо. Надо было идти, а ноги отчаянно отказывались повиноваться.

Гигантским усилием воли Илья все-таки поднял себя из кресла и отправился на совещание. Он шел по длинному коридору офиса. За стеклянной стеной суетливо бегали сотрудники его фирмы. Заметив Илью, они вжимали голову в плечи: одни - для услужливого приветствия, другие, делая вид, что за работой они не заметили своего босса.

На Илью внезапно накатило невыносимое чувство чудовищной, щемящей тоски. "Человек - это звучит гордо!" - услышал он внутри своей головы. Почему он вспомнил сейчас эту заезженную фразу из горьковского "Дна"? "Да, "на дне" это звучит гордо!" - ответил сам себе Илья и расхохотался.

Глядя на смеющегося босса, подчиненные стали еще усерднее демонстрировать ему свое дружелюбие и увлеченность работой. Выглядело это настолько наигранно, театрально и пошло, что Илью даже затошнило: "Реальное "на дне"! Даже к Горькому не ходи..."

Илье вдруг захотелось крикнуть: "Дальше дна падать некуда, дамы и господа! Зачем же так унижаться?! Все, точка абсолютного нуля пройдена!" Но он сдержался.

Начальник может позволить себе кричать всё что угодно. Впрочем, подчиненные и так считают его самодуром и сволочью. Так что - кричи не кричи - докричаться невозможно. Да и что он, вообще, может им сказать? Будьте людьми?!