Когда же, когда он - Илья, "хороший Илья" - возненавидел человека?! Может быть, ощутив себя начальником? Когда понял, что может распоряжаться чужими судьбами, а сами эти судьбы хотят, чтобы ими распоряжались? Когда увидел, что его "наезд" не встречает никакого сопротивления? Когда осознал, что уважать в этих людях категорически нечего?

Да, он отвратителен со .своими подчиненными. Да, он сознает это. Но ведь они позволяют ему быть таким! Своей агрессией, своим деспотизмом он пытается пробудить в них силу, спровоцировать их на действия. Но, видимо, ее в них просто нет. Нечего провоцировать! Невыносимое откровение! Его подчиненные мазохистски сносят все, и после выказывают какую-то странную, необъяснимую, тоже мазохистскую благодарность.

Почему же Илья не прекратил все это? Если и так понятно, что они слабые, зачем пытаться провоцировать их на поступки и активные действия? Бессмысленно! Но Илья уже не мог остановиться. Его ненависть к своим безвольным, пассивным подчиненным превратилась в отчаянный, ничем не мотивированный натиск - до конца, по полной. Теперь он требовал от них безоговорочной капитуляции.

Упоение от унижения пресмыкающихся, холуйствующих субъектов, подавление всякого их сопротивления - вот, что стало и целью, и высшим страданием Ильи! Его отчаяние - это агрессия раненого зверя, ощутившего полную, абсолютную, трагическую безысходность своего положения.

Существа под названием "человек" лишены какого-либо самоуважения, хоть какого-то собственного мнения и, кажется, самого желания думать! Они смотрят на Илью с ужасом и благоговейным трепетом. Они ведут себя так, словно бы от него, от его реакции на их действия зависит вся их жизнь. Но это не так! Их жизнь - это их жизнь.