Железная дверь была распахнута настежь. Вадик вышел на лестницу и попытался аккуратно прикрыть за собой дверь. Но это ему не удалось железная конструкция была тяжелой. Взяв разгон от толчка Вадика, она с ужасающим грохотом захлопнулась. Померанцев втянул голову в полечи, поежился, и бросился по лестнице на третий этаж, перескакивая через несколько ступенек за раз.

Скинув в раздевалке пальто и натянув рабочий халат, Вадик отправился к цех. В нем было многолюдно. Сегодня все вышли на работу и делали вид что ударно трудятся в поте лица. Мужики в цеху перекрикивались, стараясь заглушить рев станков, и сияли заплывшими глазами, в предвкушении аванса.

Померанцев подскочил к фрезе, взял новую заготовку из того штабеля, что он не добил вчера, и решительно положил ее на станок. Работа спорилась. Вадик привычно распускал заготовки на брусья и пытался разобраться в себе.

Воспоминания о вчерашнем вечере были смутными расплывчатыми. Зато очень ясно проступали ощущения. Вадик помнил, что ему было хорошо, так хорошо как еще никогда не было. Он вспомнил, что ему вчера говорили, о том, что он скоро найдет свое предназначение.

Померанцев попытался помечтать о том, что он скоро станет героем России, но выходило плохо, он все время срывался, возвращаясь к ощущению тепла поселившемуся чуть ниже пупка.

Рабочий день закончился быстро. После обеда раздали аванс, и мужики потихоньку потянулись по домам. Работать с получкой в кармане выглядело немыслимым кощунством.

Вадик, у которого не было сегодня обеда, сильно проголодался. Он решил не тратить деньги, а просто поехать домой. При мысли о доме, он вспомнил Маринку, ее голые пятки торчащие по бокам волосатой жопы Гийи. Это воспоминание, к его собственному удивлению, не вызвало протеста. Вадик подумал, что очень мало думал об этом ужасном, как ему сначала показалось, событии. Сейчас, вспоминая происшедшее, Померанцев удивлялся себе. Ну трахнули жену, ну и что. Не в первый раз видать. Он все одно догадывался, был почти уверен, что Маринка ему изменяет.