-Лежи! - Коротко выдохнул ебарь, и снова наклонился вперед.

"В жопу ебет, - с тоской подумал Вадик, - ебет ее в жопу!"

Сам он не раз пытался склонить жену к анальному сексу. Но Маринка активно отказывалась, называя мужа педерастом.

Мужик, склонившийся над пышным женским задом, вдруг неловко повернулся, и Вадик увидел его профиль с гордо торчащим носом. Это был Гийя - хозяин палатки, в которой работала Маринка.

Вадик вздохнул и на цыпочках отошел от двери. Он находился в странном оцепенении. Гнева и злости не было, словно и не его жену сейчас ебали в спальне.

Была только глухая тоска, обида и еще удивление. Он столько слышал анекдотов на эту тему, рассказывал их сам - "возвращается муж из командировки" - и вот это случилось с ним самим.

Вадик вздохнул, вышел на площадку и аккуратно прикрыл за собой входную дверь.

Выйдя из поезда, дрожащими руками он натянул на голову черную шапочку пидорку.

Было холодно, накрапывал дождь. Идти было некуда. У Вадика не было друзей, к которым бы можно было завалиться в гости и поплакаться в жилетку, утешаясь дешевой водкой. Вадик предпочитал одиночество, его никто не понимал, и с детства считали "с приветом", выслушивая его фантазии. Потом Вадик замкнулся и перестал рассказывать о своих грезах. И вот теперь ему даже не к кому было зайти.

Знакомые у него были - такие что займут десятку, и пропадают на месяц. Но с ними Вадик бы ни за что не поделился бы ни своими мечтами, ни своим горем.

Потоптавшись на месте, Вадик оглянулся на черную пасть подъезда, и двинулся в сторону железнодорожной станции. На работу. Идти было больше некуда.

***

На работу Померанцев добрался через полтора часа, электрички ходили преотвратно. Рабочий люд уже разбегался. Вахтер, худощавый дед матершинник, носивший почему-то красную метрополитеновскую фуражку, увлеченно беседовал со стаканом чая и не обратил на подошедшего Вадика никакого внимания.