Он знал, что их парашюты не раскроются до тех пор, пока он не доведет дело до конца. Он должен был довести дело до конца, иначе их тела, такие красивые – но такие бескрылые! – грянутся со страшной высоты о твердую плоть планеты, расплескавшись кровавыми брызгами на потеху злорадным демонам преисподней.

Он знал, что не сможет обмануть хитроумные датчики, которые должны зафиксировать выполнение задачи и дать команду механизму, ведающему раскрытием парашютов. Но он и не собирался обманывать приборы – садясь в самолет, он отчетливо представлял возможные последствия своего поступка. И надеялся на успех. Ведь три предыдущие попытки закончились удачно!

Партнерша крепко обхватила коленями его бедра и он, продолжая сжимать ее талию, закрыл глаза и, до боли стиснув зубы, вошел в нежную и горячую женскую плоть.

«Мы на морском берегу… Раннее утро… Дует легкий бриз… – твердил он про себя, постепенно ускоряя ритм движений и всем своим существом чувствуя острую опасность, стремительно летящую снизу. – Я очень хочу ее… Я безумно хочу ее… Я готов проткнуть ее насквозь, я готов выплеснуться в нее, затопить ее, перелить в нее всего себя, всего без остатка… Я хочу пронзить ее и раствориться в блаженстве…»

Он изо всех сил прижал ее к себе и впился поцелуем в ее губы, и она умело помогала ему, и ее бедра ходили ходуном. Два слившихся в одно человеческих тела исполняли все убыстряющийся ритмичный танец совокупления, мчась с высоких небес на видавшую многое землю.

«Я изолью в тебя мое семя… Я заполню тебя до отказа… – исступленно кричало его существо, и он в такт собственным движениям толкался языком в ее горячий влажный язык. – То, что я волью в тебя, породит небывалый плод… Давай… Давай… Давай!..»

Ему говорили там, внизу, когда он впервые пришел в это учреждение, последовав совету телерекламы, что дети, зачатые в таких условиях, в смертельно опасной ситуации, должны оказаться необычными детьми.