— И что тогда?

— И тогда, Дэнни, малышу снится чудесный волшебный сон… А когда сон доходит до самого волнующего момента, волшебная мука набирает полную свою силу воздействия, и тогда… тогда сон — это уже не сон, а явь. Ребёнок уже не спит в своей кроватке, он оказывается в том месте, куда его перенёс сон, и он начинает жить в нём… ну, по-настоящему жить… Ладно, на сегодня хватит. Уже поздно. Продолжим завтра. Спи спокойно, Дэнни!

Поцеловав меня, он тушил парафиновую лампу и садился перед печкой, от которой по комнате расходились таинственные блики.

— Пап, — шептал я.

— Что, сынок? — откликался отец.

— А ты когда-нибудь видел ДГ?

— Однажды. Только однажды.

— Вот как? А где?

— За нашим фургоном. Это было в ясную лунную ночь. Я выглянул в окно и неожиданно увидел его, огромного высокого человека, который сбегал вниз по холму. У него была странная подпрыгивающая походка, а за спиной развевался чёрный плащ, точь-в-точь как крылья у птицы. В одной руке он держал большой чемодан, в другой — трубку. Поравнявшись с высокой живой изгородью из боярышника, с той, на краю поля, он перешагнул через неё, будто её и не было, и исчез.

— Папа, а ты испугался?

— Пожалуй, нет. Я был очень взволнован при виде этой мрачной фигуры, но не испугался. А теперь — спать. Доброй ночи!

Машины, воздушный змей и огненные шары

Мой отец был отличным механиком. Люди, живущие далеко-далеко от нас, вместо того чтобы обратиться в ближайшую автомастерскую, привозили свои машины к нам. Отец любил возиться с моторами.

— Работающий на бензине мотор — настоящее волшебство, — однажды сказал он мне. — Только представь, тысячи разных кусочков металла сложили в определённом порядке, добавили немного бензина и масла, потом — одно нажатие кнопки, и все эти кусочки оживают, начинают гудеть и рычать, колёса вращаются с фантастической скоростью…