Эмиттер привел его почти к самой кафедре, за которой на этот раз не было ни души. Один из самых лучших и близких друзей Ника Сильвера на борту линкора, космос-командор эс-Вадес, широко улыбнулся и указал пальцем на стул рядом с собой. Как обычно он занял для него место в первом ряду. Большой экран над кафедрой был пока ещё тёмным и потому Николай, жестом поприветствовав своих друзей-пилотов, а вместе с ними всех тех, кто давал им последнее напутствие и провожал в полёт — стипаторов, поставил контейнер на столик и принялся снимать с себя дуритовый боекостюм.

Хотя среди стипаторов, которыми командовал барон Суммус эс-Вадес, было немало женщин, а дурит надевался практически на голое тело, никто даже не подумал делать ему замечание. Более того, какая-то добрая душа тотчас бросила ему сверток с космокомбинезоном и бельём, чему Николай даже не удивился. Куда больше он удивился бы в том случае, если бы кто-то из стипаторов ему тотчас не подал одноразового безразмерного комбика, чтобы он мог прикрыть срам. Таких у стипаторов было обычно при себе двое, трое штук на всякий случай, но на этот раз ему бросили его собственный космокомбинезон, — чисто выстиранный, наглаженный и даже надушенный его любимыми духами «Армани», что могло означать только одно, — о нём позаботилась Малышка Оппи, которая взяла Николая под своё крылышко чуть ли не в первый же день его появления на «Оффенсио», хотя он и был тогда всего лишь курсантом высшей пилотажки, которого направили на этот старый линкор для обучения всем лётным космическим премудростям.

Может быть именно потому, что эти офицеры линкора никогда о них не забывали, все пилоты-техноэмпаты куда чаще называли стипаторов своими тутелариусами — хранителями, но чаще просто тутти. Именно они, эти добродушные и всегда улыбающиеся тутти, прикреплённые к каждому пилоту, провожали их в бой и потом неотрывно наблюдали за его ходом, помогали, чем только могли, возглавляли спасательные экспедиции и встречали на взлетно-посадочной палубе, если пилоты возвращались домой с победой.