Николай ловко вывернулся из рук Горация Прогенитора, которые своей силой ничем не уступали по своей мощи гидравлическому прессу и воскликнул, притворно шипя от боли:

— Гор, ты с ума сошел! Знай я о том, что ты начнёшь меня так тискать, то заранее облачился бы в дурит. — После чего отрапортовал — Всё прошло самым чудесным образом, Секира, и теперь у тебя имеется в наличии свой собственный рейдер, команда которого в тебе души не чает. Вот только твой субрегулус Сумми слишком уж нелестно отзывается о старикашке Тибо.

— Эх, Никки, если бы ты только знал, сколько ему и его отцу пришлось испытать унижений от этого засранца, ты бы его не осуждал за это. — Сокрушенно вздыхая сказал князь Прогенитор и добавил — Мне просто каким-то чудом удалось пристроить этого парня на «Оффенсио», иначе он точно попытался бы грохнуть эту старую сволочь и непременно погиб ничего не достигнув. Ладно, хватит о грустном, парень. Давай, рассказывай, чего ты всем этим хочешь добиться? Только не надо мне заливать, что ты думал только о безопасности своих друзей.

Оба заговорщика быстро проследовали в кабинет князя Прогенитора, где Николай и продолжил разговор. Хотя его друг и был дюком Империи, а род Прогенитором насчитывал несколько тысячелетий и происходил от императоров древности, это вовсе не защищало его от императорской охранки. Даже не смотря на то, что резиденция Горация находилась под двойной охраной, Николай предпочитал говорить о деле только в закрытых и надёжно защищённых от прослушивания помещениях. Он уселся в уютное кресло возле камина, взял в руку бокал с коньяком, поданным хозяином дома, и усталым голосом ответил:

— В первую очередь мне это нужно потому, Гор, что я хочу прославить твоё имя. Когда всем станет известно о том, что только инструкторы твоего лётного училища могут помочь желторотым соплякам, хлебнувшим тэ-сыворотки, освоить профессию боевого пилота-техноэмпата всего лишь за каких-то два месяца вместо девяти лет, о тебе в Империи будут говорить не только, как об экзальтированном сумасброде и чокнутом типе, но и как о политике имперского масштаба, для которого космофлот превыше всего.