Повисла пауза. Первым нарушил молчание президент Франции.

— Прекрасная решь, — сказал он, даже не пытаясь скрыть раздражения, — но ми здесь нье на митингэ. Ми должни бить реалистами и исходить из реального…

— Помолчите, — брезгливо перебил его премьер Великобритании. Француз ненавидяще зыркнул в ответ — «опять этот проклятый остров идет поперек континентальной Европы!» — но, неожиданно для самого себя, сбился и замолчал.

— Спасибо, Джордж, — сказал англичанин. — Я… признаюсь, с того момента, как мне доложили об этом… об этой твари — я был в растерянности, наверное, самой большой растерянности не только в моей политической карьере, но и во всей моей жизни. И я действительно склонялся к мысли, что… Но твои слова поставили все на место. Я вспомнил, что значит быть британским джентльменом, черт побери! Я тоже знаю, как нас называют недоброжелатели. «Пятьдесят первый штат США» и все такое. Но дело не в наших союзнических отношениях с Америкой. Дело в британской чести. Простите, коллеги, если мои слова звучат патетически. Мы с вами слишком привыкли к тому, что если кто-то говорит не о наполнении собственного брюха — значит, он или лжет, или недоговаривает. Поэтому, кстати, мы сразу же поверили марсианину… И, может быть, именно поэтому марсиане пришли сейчас. Но они ошиблись, и мы докажем им, что они ошиблись. Правительство Ее Величества с возмущением отвергает предъявленный нам ультиматум и будет защищать Землю от инопланетной агрессии всеми имеющимися в нашем распоряжении средствами.

— Евросоюз нье поддержит это решенье, — прошипел французский президент.

— При всем уважении, вы не можете говорить за весь Евросоюз, — заметил вдруг итальянец. Француз посмотрел на него с видом «и ты, Брут!»