— Я устал от твоей болтовни, — заявил черный человек, поднимая руку и чуть отступая назад: он не хотел, чтобы кровь забрызгала его дорогой костюм.

— По… пожалуйста, — проблеял Витторио и почувствовал, как по ноге побежала теплая струйка. В следующий миг его ноги подогнулись, и он упал на колени к ботинкам черного. Черный глазок пистолета сопроводил его движение, целя в голову.

— Ради бога… — молитвенно сцепил руки Марчионе. — Ради Аллаха! Я… я приму ислам! Вы же не убьете единоверца? Илль Алла… как там дальше?

— Не тебе пятнать имя Аллаха, неверная собака, — ответил черный, нажимая на спуск. То, что только что было доктором Витторио Марчионе, практически беззвучно повалилось на бетонный пол. Кровь, вытекающая из пробитой головы, казалась почти черной. В ней плавали кусочки мозга.

Араб нагнулся, думая затолкнуть труп в машину и закрыть дверь, но, уловив запах мочи, резко выпрямился, брезгливо морща нос. Все же он заглянул в «Пежо», чтобы забрать сумку убитого. Затем исполнитель воли шейха спокойно повернулся, чтобы уйти.

И увидел, что к нему направляются двое в белых костюмах и белых шляпах с широкими полями, практически оставлявшими в тени их лица.

Араб был почти на голову выше низкорослого Марчионе, но эти двое были на голову выше его самого. При этом они были тощими, узкоплечими, с длинными узкими лицами и длинными тонкими конечностями; рукава и штанины болтались на них, словно на жердях огородных пугал. Если бы посланец шейха Мухаммеда разбирался в энтомологии, он бы решил, что эти двое напоминают по комплекции не то богомолов, не то палочников. А если бы он был специалистом в области анатомии и космической медицины, то мог бы предположить, что такие фигуры формируются в условиях пониженной гравитации. Но араб разбирался главным образом в убийствах, и потому, увидев нежеланных свидетелей, поспешил пустить в ход пистолет, который все еще держал в руке.