И тем более не объясняло прямых намеков на некий вопрос особой важности, который-де необходимо обсудить сверх официальной повестки саммита — намеков, которые британская сторона упорно отказывалась конкретизировать. Впервые в жизни после разговоров со своим ближайшим союзником президент США вынужден был теряться в догадках — и все штатные аналитики из ЦРУ, Госдепа и прочих служб не в состоянии были ему помочь. Аналитики выдавали те версии, до которых он мог додуматься и сам — британцам стало известно о какой-то очень крупной гадости, скажем, еще одна страна-изгой заполучила оружие массового поражения, а может, даже и не страна, а какая-нибудь террористическая организация… но даже это не объясняло фантастической скрытности британской стороны. В таких случаях действуют не так — тут, напротив, союзные спецслужбы и главы государств были бы оповещены в первую очередь…

Окончательно Джеймс взвинтил обстановку, когда заявил, что обсуждение таинственного «вопроса» должно пройти без переводчиков. Это было уже просто за гранью элементарной дипломатической вежливости. В принципе в большей или меньшей степени английский знали все восемь лидеров — но именно что «в большей или меньшей»…

И вот семь самых могущественных людей на Земле — или, во всяком случае, считавшихся таковыми — ждали восьмого, стараясь ничем не демонстрировать своего раздражения и нетерпения. А то и страха, если называть вещи своими именами. Ибо всем им, а не только президенту США, аналитики сказали примерно одно и то же: речь может идти только об очень, очень серьезной гадости. Такой, по сравнению с которой перманентно плохие новости последних лет покажутся рождественской сказкой.

Открылась белая дверь, блеснув золотой отделкой, и в отведенной для переговоров зале появился, наконец, возмутитель спокойствия — премьер-министр Великобритании.

— Доброе утро, леди и джентльмены. Извините за задержку, необходимо было обеспечить некоторые… Прошу вас проследовать за мной.