Гроувнор заметил в серых, внимательных глазах собеседника добродушное лукавство и улыбнулся в ответ.

— Подобные ограничения, — сказал он, — явились отчасти следствием старого метода использования машин без предварительной подготовки. Ныне в Некзиалистском центре, чтобы преодолеть исходное сопротивление, прибегают к гипнозу и психотерапии. Мне, например, после тестирования сказали, что для меня длительность воздействия машины не должна превышать пяти минут каждые два часа сна.

— У вас очень низкая толерантность, — заметил Маккэнн. — У меня — три минуты каждые полчаса.

— И вы на том и остановились, — многозначительно сказал Гроувнор. — Так ведь?

— А что сделали вы?

— Я не сделал ничего, — улыбнулся Гроувнор. — Меня готовили самыми разными методами, пока я не научился восьмичасовому глубокому сну при стабильно работающей аппаратуре. Процесс поддерживался еще и с помощью другой техники.

Геолог не обратил внимания на окончание фразы.

— Целых восемь часов! — воскликнул он.

— Целых восемь, — подтвердил Гроувнор.

Собеседник, казалось, обдумывал услышанное.

— Но это всего-навсего втрое сокращает время, — наконец сказал он. — Ведь даже есть люди, которые без подготовки воспринимают информацию в течение пяти минут из каждых пятнадцати, не просыпаясь.

Гроувнор отвечал медленно, внимательно наблюдая за реакцией собеседника.

— Но информацию придется повторить неоднократно, — по ошеломленному виду геолога Гроувнор понял, что слова его угодили в цель, и он быстро продолжил: — Конечно, сэр, вы по собственному опыту знаете, что, однажды увидев или услышав что-то, вы уже никогда этого не забудете. Но бывает и так, что вроде бы не менее глубокое впечатление улетучивается из вашего сознания до такой степени, что вы никак не можете восстановить его в памяти даже при чьем-либо упоминании. На то есть свои причины. И в Центре установили, что это за причины.