Ученым отдельных эпох удавалось решить эту проблему опять же с использованием хитроумного многотонного оборудования, но при реализации всех этих решений всегда и безусловно имелось в виду, что за точку отсчета, нулем координат, в которых предстояло ориентироваться "хронавту", принималось время отправления. Вячеслав же не нуждался в подобной точке отсчета. Его Нормаль воспринимала океан Хроноса как единое целое и легко находило искомое Вячеславом место в пространстве-времени, отдавая затем команды новым органам в его усовершенствованном теле. Красеву оставалось только идти вперед, и, как результат, он всегда попадал в нужную ему точку континуума.

Он и шел. Он шел от мира к миру, от реальности к реальности, нигде не задерживаясь надолго. Одни миры были ему хорошо знакомы, другие - в меньшей степени, кое-какие (возможно, новообразовавшиеся) - незнакомы совсем.

Он миновал альветвь, описанную им однажды в самом скандальном своем романе "Распятие", вызвавшем истеричные вопли в стане наиболее одиозных критиков на страницах почти всех известных Красеву литературно-художественных журналов. Здесь находилась Земля, где русские жили на правах жителей, утративших родину, подобно некоторым народам в родном мире Вячеслава.

Читая оскорбительные выпады в свой адрес, Красев горько усмехался и жалел даже, что он один имеет возможность видеть и осязать другие вероятности существования человечества. Насколько бы это все упростило, думал он порой. Насколько шире стал бы взгляд каждого человека, насколько глубже понимание. Чтобы вы сказали, дорогие мои, если бы в любой момент могли выбрать мир, в котором вам хотелось бы жить? И хоть один из вас выбрал бы этот?

Вячеслав продолжал идти. Он шел уже мимо реальностей, чьи истоки лежали так глубоко под пластами времен, что относительно его родины, их можно было бы назвать параллельными. Здесь встречались миры, никогда не знавшие колеса и электричества, но тем не менее сумевшие достигнуть высокого технологического уровня и освоившие Солнечную систему.