Она молча покачала головой. Лечащий врач, наставник... Верой снова овладевала апатия: какая разница - кто он и зачем он?

- В общих чертах, - продолжал фон Шатов, барон Приамурский, - я знаю вашу историю; знаю, что произошло с вашим миром. Но мне рассказали об этом другие люди. А теперь я хотел бы послушать вас. Мне кажется, так я лучше сумею понять ваше состояние сегодня. Вы расскажете мне?

- Это был ад, - сказала Вера недрогнувшим голосом. - Зачем вам знать подробности?

- Меня вовсе не подробности интересуют, - поправился фон Шатов. - Меня интересуют ваши субъективные впечатления. Для меня они гораздо важнее.

Вера не имела сил спорить. Она кивнула и, глядя в пол, очень медленно начала свой рассказ:

- Все рухнуло... malheur... Я сидела в своей комнате... Завтра у меня должен быть экзамен, я должна была s'appariter aexsamen... Экзамен по истории. Я как раз читала восемнадцатый билет. Вопрос: военный переворот тридцать восьмого года, убийство Сталина, изменение геополитического баланса, первые решения Временного Военного Правительства... Вопрос сложный. Я готовилась. Apres погасло солнце. Не как при затмении... Разом... Мне вдруг стало очень больно. Боль во всем теле... Мне было больно и страшно, потому что вокруг было темно, и я подумала, что наш дом рухнул и теперь я погребена заживо... - Вера замолчала, сжимая и разжимая пальцы.

Наступила пауза.

- Что было потом? - напомнил ей о себе фон Шатов.

- Потом?... - Вера словно очнулась. - Потом появился свет. Tout a coup, вдруг... И даже не свет - огонь. Как ярко-желтые полосы. Зажглись в воздухе - совсем близко, рядом. Бесшумно, страшно... И затряслась земля. Полетели искры... Но холодные, от искр не было жара... Я звала отца. Но никто не откликался. А полосы удлинялись. Искр летело все больше. Целый сноп искр. И странно - они ничего не освещали, эти искры... Я не видела в их мерцании ни комнаты, ни стола, ни конспектов...