- Буду ждать, - успел пробормотать Вячеслав, не отдавая отчета, что, по-видимому, произносит исторические слова, подобные гагаринскому: "Поехали!"

Впрочем, все равно некому было в его тесной санкт-петербургской квартирке оценить и зафиксировать их для потомков.

Ждать Вячеслав собирался ровно двенадцать часов. Он, как и любой другой хронопутешественник на его месте, брал за точку отсчета в своей системе координат момент старта. Таким образом, в масштабе один к сорока восьми на двенадцать часов вперед он и установил механическое устройство, которое сам привык называть "автопилотом". На самом же деле это был достаточно примитивный пружинный механизм - из рода будильников по своему более чем благородному происхождению.

Было шесть часов вечера, но Вячеслав знал, что вряд ли сумеет заснуть в эту ночь. Он вернулся на кухню, открыл аптечку и тщательно протер кровоточащие царапины на пальцах ваткой, смоченной в медицинском спирте.

В это время Красев-старший устроился на скамейке во дворе, покуривая "Родопи" и глядя на знакомые, свои, окна. Он знал, что будет дальше, но ему хотелось еще раз пережить эту ночь, самую замечательную ночь в жизни, глядя на нее со стороны.

А Вячеслав-младший прохаживался по тесной своей квартирке, останавливался у полок с книгами, листал одну-другую, ставил на место, варил себе кофе и тоже очень много курил. Но не "Родопи" - в те времена он предпочитал "Беломор". Вячеслав ждал. И вот тогда-то, в моменты этого томительного ожидания, вдруг с необыкновенной отчетливостью осознал, насколько он одинок. В самом деле, рядом не было никого, кто мог бы разделить его томление.