— Угу. А едва оказавшись на улице, он помчался прочь, как ветер.

— Не знаю, не знаю. Мне кажется, мальчишка не так прост.

Нейсмит приложил палец к губам и жестом предложил Роса-су обойти игровые павильоны. Стараться вести себя здесь тихо не было никакой необходимости — посетители Центра, мягко говоря, шумели, а рядом, возле ремонтных мастерских, грузили на телеги мебель. Повсюду слышались шутки и смех.

Легкий вечерний ветерок полоскал разноцветные флажки над палатками. Ярко светили два солнца, поэтому тени нигде не было, и все равно Майк и Нейсмит едва не наступили на негритенка, который скорчился возле брезентовой стены палатки. Затем мальчишка вдруг подлетел в воздух, словно развернувшаяся пружина, и попал прямо Майку в руки. Если бы Росас принадлежал к другому поколению, если бы он был старше, все тут бы и кончилось: воспитанное многими поколениями уважение к ребенку и опасение причинить ему вред заставили бы его немедленно выпустить мальчишку. Но помощник шерифа не собирался ничего ему спускать, и на какое-то мгновение Нейсмит видел только безумное переплетение ног и рук. Майк заметил, что в руке мальчишки что-то блеснуло, а потом его предплечье обожгла боль.

Росас упал на колени, а мальчишка, который так и не выпустил ножа, вскочил на ноги и бросился бежать. Майк не стал обращать внимания на то, что бежевый рукав его рубашки становится красным, он заставил себя не думать о боли и достал служебный станнер.

— Нет!

Крик Нейсмита был чисто инстинктивным, он ведь вырос во времена, когда было принято пользоваться огнестрельным оружием, а потом пережил тот период истории, когда человеческая жизнь стала по-настоящему священной.

Мальчишка упал в траву и скорчился. Майк убрал свой пистолет и, прижимая правой рукой рану, поднялся на ноги. Похоже, рана поверхностная, но все равно было чертовски больно.