В домике было две комнаты, каждая размером чуть побольше вагонного купе. В одной из них стоял холодильник, а на нем - телевизор. Эта комната считалась детской, потому что в ней была двухэтажная кровать, а холодильник с телевизором влезли на освободившееся место.

В комнате родителей были нормальные кровати, а между ними - узенькая тумбочка с ночником на ней. И встроенный платяной шкаф.

– Лубяная, ледяная, - проворчала мама и стала разбирать вещи. - Мы как карандаши в одном пенале!

– Как спички в одном коробке! - подхватил Алешка.

– Как патроны в одной обойме! - грозно добавил папа.

А я ничего остроумного придумать не смог. Только подумал, что нашей дружной семье никакие коробки и пеналы не испортят настроения…

Наутро, как обычно, когда мы с папой едем отдыхать, ему позвонили из его любимого Интерпола и вызвали на работу.

А папа как будто знал об этом. Он сказал:

– Машину я оставляю вам, все равно ни у кого из вас нет прав на вождение… Лодку я вам оплатил на весь месяц, но с одним условием - в плавание выходить только в спасательных жилетах! И еще одно условие - всю рыбу в озере не вылавливать, оставить немного и мне.

Мы, конечно, пообещали - нам не трудно, и пошли проводить папу до ворот. Мы с Алешкой шли впереди, а родители сзади и все время вспоминали свою молодость.

– А вот под этой березой, - вздыхая, говорила мама, - мы прятались с тобой от дождя. И ты зачем-то держал надо мной раскрытый зонтик.

– Ага! - радостно соглашался папа. - Не было у нас никакого зонтика. Я держал над тобой свою форменную фуражку. И не под этой березой, а под тем кленом…

– Конечно, - грустно возражала мама, - прошло больше пятнадцати лет. За это время ты многое забыл. Нашу березу, мой зонтик, летний дождь…

Они чуть не поссорились на прощанье из-за несходства своих трогательных воспоминаний. Но какой-то старый бородатый дядька в футболке с волчьей мордой, который не спеша ехал за нами на старинном дамском велосипеде и подслушивал их разговор, сказал: