— Вы хотите сказать, что я намереваюсь торговать этой информацией? — спросил Хаперни, слегка покраснев.

— Совсем нет. По крайней мере, не при этих обстоятельствах, — горячо заявил Лендлер. — На данный момент ваша репутация безупречна. Никто не сомневается в вашей преданности. Но…

— Что но?

— Обстоятельства могут измениться. Субъект, который просто ездит по стране, без работы, без каких-либо источников доходов, в конце концов встает перед финансовой проблемой. И тоща он получит свой первый опыт в испытании бедностью. Его убеждения начнут меняться. Вы понимаете, что я хочу сказать?

— Я найду работу когда угодно и где угодно, если мне понадобится.

— Ах так! — вмешался опять Байте, ехидно подняв брови. — Кому это, интересно, пригодится специалист по глубокому вакууму?

— С моей квалификацией я могу и посуду мыть, — отрезал Хаперни. — Если вы не возражаете, я бы хотел решать свои проблемы сам, на свой манер. Это ведь свободная страна, не так ли?

— Мы просто хотим внести ясность, — с угрозой в голосе сказал Лендлер.

Байтс глубоко вздохнул и возразил:

— Если человек настаивает на том, чтобы стать сумасшедшим, то мне его не удержать. Так что я принимаю его отставку и передаю его дело в штаб-квартиру. Если они решат, что вас надо пристрелить до рассвета, то это будет на их совести. — он махнул рукой. — Хорошо, идите, я все сделаю.

Когда Хаперни вышел, Лейдлер сказал:

— Ты заметил его реакцию, когда сказал, что его надо пристрелить до рассвета? Мне она показалась чересчур острой. Может быть, он чего-то боится?

— Иллюзия, — возразил Байтс. — Я думаю, он просто поддался естественному зову природы.

— Что ты этим хочешь сказать?

— Он просто задержался в сексуальном развитии, а сейчас созрел. Даже в сорок два не поздно заняться тем, чем занимаются в юности. Бьюсь об заклад, что он пустился отсюда во всю прыть, как разгоряченный бык. И так и будет скакать, пока не наткнется на подходящую самку. Тогда он ею воспользуется по прямому назначению, остынет и захочет обратно на свою работу.