Среди них было бы легко прокрасться к прозрачным колпакам лифтов, набрать любой пришедший в голову шифр и вызвать капсулу, не опасаясь быть пойманной на месте преступления. Что делать — детям до десяти лет кататься одним на лифте строго запрещалось, и потому это было голубой мечтой всех окрестных ребят. Эмми догадывалась, что хотя многие из них и хвастались своими путешествиями по различным этажам Дома, но вряд ли они даже знали, как вызвать капсулу. Зато она давно уже освоила эту премудрость, но из осторожности помалкивала и не высмеивала ребят, когда они рассказывали о Мороженном Рае на минус девятнадцатом или Большом Видео на плюс сорок третьем.

Но сейчас на маленькой улице все лифты очень хорошо просматривались, и немногочисленные парочки взрослых уже издали благожелательно поглядывали на хорошенькую девочку. Нет, вызвать капсулу сейчас никак не удастся, лучше и не пробовать.

Эмми поскучнела. Конечно, можно было пойти в кино, или искупаться в бассейне под жарким африканским солнцем на соседней 143-й улице, или, потратив полчаса на дорогу, добраться до небольшого Луна-парка, полупустого в такой ранний час. Но у Луна-парка лифтов слишком много, а значит, там постоянно дежурят лифтеры-механики с целым стадом ремонтных механизмов… И Эмми, решив выждать для путешествия более подходящий момент, вприпрыжку побежала в соседний переулок, где находился ее любимый Музей Человека.

В прохладном полумраке фойе сидели всего несколько человек. Мужчины курили и играли в стереошахматы, а женщины оживленно обменивались последними новостями. Эмми стало обидно. До истории Человека здесь никому не было дела — просто в фойе можно было скрыться от жарких лучей восходящего солнца и нудного голубого неаполитанского неба, которое не меняли уже целых три месяца… Стараясь не смотреть по сторонам, Эмми торопливо проскакала через зал, словно догоняя ушедших вперед родителей, и скрылась в Пещере.