– Прекрасная догадка, Биньянь, – одобрил Глокауэр. – Если программа отвечает на запрос сигналом «Семнадцать-альфа» любому военному кораблю – и больше никому…

– Точно! – просиял старпом. – Правда, было бы не плохо – если, конечно, в нашей теории есть рациональное зерно, – чтобы Райхенбах озаботился предупредить нас об этом новшестве.

– Возможно, идея ещё не получила распространения, – ответил Глокауэр. – Старина Райхенбах упрям как черт и компанией своей, будь он проклят, управляет, как ему взбредет в голову. Если бы он додумался до такой идеи, то скорее всего начал бы внедрять её в приказном порядке, даже не обсудив с капитанами. С другой стороны, не исключена талантливая инициатива одного конкретного шкипера. Такое себе гениальное соло, о котором Райхенбах и понятия не имеет.

– Или, – сказал Энгельман, вспомнив о еще одной обязанности старпома – выступать в роли «адвоката дьявола», – все наши блестящие догадки вообще ни при чем, а попросту связист на торговце промазал мимо кнопки и включил тревожный сигнал, даже не заметив, что он натворил.

– Возможно, но… – пробормотал Глокауэр, – вряд ли. Ты же сам сказал: их собственное оборудование просто обязано было засечь несоответствие сигнала… если только ему не помешали. В любом случае у нас нет выбора: мы обязаны действовать исходя из предположения, что код соответствует действительности.

– Совершенно верно, сэр, – согласился Энгельман.

Оба офицера вновь сосредоточились на мониторе. Условный значок «купца», все еще сопровождаемый буквенно-цифровым опознавательным кодом корабля андерманского торгового флота «Караван», был окружен ярко-алым кольцом тревожного сигнала «Семнадцать-альфа», и этот зеленый значок в алом кольце неутомимо полз через экран. Внимательно изучив данные, выведенные на боковую врезку, Глокауэр повернулся к тактику «Ганин».