«Отчего луч оборвался? — подумал он, засыпая. — Может, облако прошло или пролетела птица?»

И вскочил: «А перстень?»

Выбрался из постели, встал на пол босыми ногами и замер: не потревожил ли он покой музейного кресла, зеркала, стульев, вещей?..

Зеркало сияло само для себя, старикашка-придворный дремал, поджав ноги… Лёня бесшумно опустился на колени и полез под стол. Перстня под столом не было. И под радиатором не было. И под сервантом. От луны в комнате светло, да и перстень — не иголка, золотой ведь, блестящий.

«Женьку, что ли, разбудить? Пусть тоже ищет».

— Человек! — услышал он тоненький плачущий голос. — Человек, отдай мою ленту!

Ну, как тут было не вздрогнуть? Даже очень храбрый человек вздрогнул бы. В лужице лунного света стояла воздушная девочка. Она сложила ладони лодочкой. У неё дрожал кончик носа, дрожали губы, даже бант на голове дрожал.

— Ну пожалуйста! Без ленты меня не пустят на праздник Полнолуния.

— Возьми! — Лёня разжал пальцы: лента была у него в кулаке.

— И ты ничего не просишь в награду? — удивилась девочка.

— Но ведь лента не моя, а твоя.

— Ты добрый. Конечно, добрый! Ты сумел не потревожить покой вещей. Но почему ты не спишь?

— Женька перстень мамин уронил. Сразу мы не подняли, а теперь я не найду никак.

— Это же так просто. Я спрошу о перстне моих друзей.

— Мастера?

— Его зовут дядюшка Шорох, а у меня и у моих сестёр имя одно на всех. Мы — шуршавы.

Тин-тинь!.. — прозвенело над головой.

— С Полнолунием, милая Шуршава.

Стоя ногами на потолке, размахивал шляпой с длинными волнистыми перьями опять-таки очень странный, несовременный и совсем какой-то не такой человек.

— Ах, это ты, братец Нечаянные Звоны!

— К вашим услугам, кузина! А где прелестные сестрицы?

— Они готовятся к балу, а я…