В голове молодого уранийца было черным-черно от зароившихся тревог и сомнений. Гай хорошо знал, как в южных странах не терпят и боятся всякой нежити и нечисти. Человека, признавшегося, уличенного, а зачастую и просто обвиненного в вампиризме или любой другой связи с Иными существами ждала немедленная и страшная казнь. Даже не казнь лютая, жестокая расправа. Его могли сжечь на костре, забить тяжелыми дубинами, обмотанными ремнями из сыромятной кожи с серебряными заклепками, или же утопить, зашив в предварительно просоленном и выбеленном мешке, а то и похуже - залить горло расплавленным серебром...Мало ли каких средств для борьбы с Иными не придумано и не испытано на практике.

Табиб поймал напряженный колюче-острый взгляд своего гостя и широко улыбнулся.

- Значит правда. Ты оборотень, тур-атта. Не бойся, я не буду бледнеть, меняться лицом и звать на помощь. Мне приходилось встречаться с вашим братом. Пока человек контролирует зверя, с ним можно, хоть и не желательно, находится в одном шатре.

- Я человек. - твердо сказал Гай. - Даже когда я нахожусь в волчьем облике, это ничего не меняет. Я - человек.

Табиб Осане отхлебнул изрядный глоток красного шарумского вина и, отставив руку с пиалой в сторону заметил :

- Вот теперь понятно, почему ты обнаружился так далеко, один и без лошади. Волк - зверь сильный, выносливый. Может бежать ночь напролет, да и потом не устанет...Ты знаешь, что за твою голову назначена порядочная награда, Хайканан?

Тон шарумца неуловимо поменялся, сквозившее в нем ироничное добродушие вкупе с философскими нотками, напрочь исчезло, сменившись холодной, едва прикрытой угрозой.

- Меня зовут Гай Канна. - с угрюмым упрямством повторил ураниец.

- Золотом. - словно не слыша его слов, продолжал Осане. - И сумма, скажу тебе, тур-атта, немалая. Что, если я захочу получить ее? Как никак, неплохая прибавка к моему скромному заработку караванщика.