- В иных городах за клятвы именем именем Кресса сажают в тюрьму. Нельзя упоминать сурового и жестокосердного Мастера Темного Искусства.

- Меня не учили верить в иных богов. Это было лишнее. - отрезал Волчий Пасынок.

"Мальчишка все больше хамит. А впрочем, нет. Он просто не умеет вести себя иначе. Его... не научили... И раз уж он с таким характером и вызывающим поведением жив до сих пор, значит... Хм... значит то, что рассказывают о смертоносных тур-утнаган Северных Правителей, правда, ибо иначе Гай Канна давно бы упокоился с перерезанным от уха до уха горлом. Нельзя так вести себя с людьми, не у многих хватит ума сделать правильные выводы и отнестись к парню с должным пониманием. Те же кагасы - люди весьма нетерпеливые и скорые на быструю жестокую расправу."

Гай Канна рассеяно провел пальцем меж ушей маленького кота, и тот довольно заурчал, закатывая большие круглые глаза янтарно-золотистого цвета.

Не торопясь Табиб Осане осушил пиалу с вином и, небрежно отбросил ее в сторону.

- Скажи, тур-атта Канна, - нарушая воцарившееся было молчание спросил он. - это правда, что тебе действительно удалось вырваться из Коричневых Песков?

- Разве ты сам не признал, что я не умею лгать? - вяло ответил молодой ураниец.

Начальник караванной стражи досадливо сморщился. Похоже этот мальчишка с душой и повадками самого настоящего волка своей вспышкой гнева испугал его даже сильнее, чем можно было подумать, коли уж из головы у него вылетело то, что сам же сказал не далее чем несколько десятков ударов сердца назад. А уж за своими словами Табиб Осане следил. Он никогда не позволял себе забыть оброненную даже невзначай фразу. Ни от кого не секрет - слово - тот же обоюдоострый кинжал. От того, как оно повернется зависит то, кого оно может уязвить.

- М-да... - скрывая свое раздражение, промычал он.