Люди Табиба Осане знали свое дело. Быстро, но без лишней суматохи и спешки каждый занял надлежащее ему место. Лучники взобрались на повозки, копейщики и пикинеры - в основном худощавые длиннорукие и остролицые кхурбийцы и желто-коричневые, славящиеся своей физической силой и выносливостью, метисы-бамбаты, из Бабарийского Приграничья заняли частые проемы меж телег, через которые будут пытаться с наскока ворваться внутрь лихие степные всадники. Железные острия выставленных ими копий и пик отсвечивали синим. Легковооруженные конники - онокголы и добальтарцы, сгрудившиеся в центре были готовы прийти на помощь, там, где грабителям удастся прорваться внутрь защитного круга. Особняком держался немногочисленный, но грозно выглядящий отряд сагашетов профессиональных шарумских воинов-всадников в тяжелых сплошных латах из толстой кожи и бронзы, вооруженных длинными увесистыми копьями, по всей длине окованными медными полосами. Не раз и не два знаменитые тяжеловооруженные конники Шарумы - южный аналог северных рыцарских конниц - и меньшим числом решали исход сражения даже в случаях, когда степняки сильно превосходили числом караванную стражу. При умелой вольтижировке их с лучниками и более подвижными отрядами легкой конницы, сагашеты оказывались просто непобедимыми.

Гай запустил руку за пазуху и, выудив недовольно жмурящегося котенка (он почти всегда носил его с собой, не решаясь оставлять в кибитке, где хранились вещи Табиба, несмотря на все заверения шарумца в том, что никто из его слуг не посмеет и пальцем прикоснуться к зверьку) и отъехав в сторону паланкина неловко сунул его Вериме. Девушка восторженно ахнула, принимая пушистый пурпурный комок ее ресницы затрепетали, в глазах появился томный блеск. Отец Веримы издал удивленное хмыканье, но ничего сказать не успел. Котенок, привыкший путешествовать за пазухой Волчьего Пасынка, тихо мяукнул, цепляясь тонкими коготками за ладонь друга.