Из дома, волоча скатанные в единый тюк спальные мешки и сумки, появился лысый.

— Тут патронов немного и аптечка неплохая, — отрапортовал он, сваливая добычу в пыль у колес.

Юрик кивнул, не отрывая взгляда от потертой сумки, и осторожно расстегнул замок.

— Я надеюсь, обойдемся без фокусов, кузнец?

Михаил не ответил. Он стоял, опустив глаза, и старался не обращать внимания на упершийся в шею наконечник арбалетной стрелы.

Юрик присвистнул, быстренько перевернув небогатое содержимое сумки, и отбросил ее в машину, оставив в руке черный прямоугольный футляр. Толщина в три пальца, углы скруглены, потертый такой, с остатками странных надписей. Высокий восторженно посмотрел на подземника и улыбнулся.

— Откуда?

— С юга, — неохотно ответил Миха, все еще не поднимая глаз.

— Кузбасс, Алтай?

— А ты у рейнджера моего спроси, — чуть более громко сказал подземник, мотнув головой в сторону убитого Владимира, — он принес…

— Ты мне поогрызайся, шавка. — Юрик снова надвинулся на него вплотную. — Больше скажешь — дольше проживешь, Мишка! Это из шахт?

— Насколько я знаю, да…

— Ну, дела! — Контрабандист приподнял футляр в руке, давая своим людям рассмотреть матовую пластиковую крышку. — Вы понимаете, ребята, сколько это будет стоить в Энске? — Ребята не ответили, и только Толчок неожиданно загоготал. Юрик снова вернул внимание к пленному: — Что еще знаешь?!

— Мало, — честно сознался Миха, разглядывая кожаную куртку контрабандиста. Цепи, нашивки, значки и зубы животных, а сама кожа — настоящая броня. — Говорил, принести непросто было. Земли там недобрые, уходил быстро…

— Отродьев видел?

— Видел. Много. Почитай, прямо оттуда и принес.

— А он не светится? — неожиданно подал голос водитель, озираясь со своего места.

— А хоть бы и светился, — Юрик всмотрелся в надписи, но ничего понять не смог, — или ты, Серега, за такую кучу денег немного поболеть откажешься? — Тот неопределенно хмыкнул, но возражать не стал. — Да пусть это хоть самими отродьями сделано… Денег сейчас такие вещи в Городе стоят…