- Как тебя зовут? - спросил он. - Выпь?

-Ага.

Я не стала спрашивать его имени, потому что это неприлично, но тут он сам сказал:

- А меня - Улисс.

Я не удержалась и фыркнула.

- Ты что? - удивился он.

- Какое же это имя? Оно же ничего не значит!

- Это - имя. И у него славная традиция. В каком-то смысле оно означает странник, путешественник. Ведь я переплыл небесный океан...

Он помолчал немного, потом мягко добавил:

- ...Плыть за закат, туда, где тонут звезды в пучине Запада. И мы, быть может, в пучину канем - или доплывем до Островов Блаженных...

Мне показалось, он сошел с ума. Никто из наших ни с того ни с сего так не разговаривал. Hai всякий случай я спросила:

- Чего?

Он вздохнул.

- Это Теннисон. Стихи. Ну, одна из Записей... Эта Запись точь-в-точь как его имя. Тоже ничего не значит.

Я уже поняла, что он с придурью, и мне опять стало страшно - может, у них в становище все такие? Куда я еду?!

Видимо, он что-то почувствовал, потому что спросил:

- Разве вам такие тексты не попадались?

Я неохотно ответила:

- Может, и попадались. Да что в них толку? Такие мы сразу отбрасываем.

Он вроде как возмутился.

- Уничтожаете?

В голосе у него звучал ужас, честное слово. Будто мы дикари какие.

- Нет, просто пакуем и прячем подальше. Вдруг потом пригодятся. Может, из них со временем и удастся извлечь что-то толковое - такое уже бывало. Записи необходимы для того, чтобы разбираться с Предметами - для чего они нужны, да как действуют...

- Стараетесь восстановить утраченную технологию, - заметил он, - тогда как до культуры вам дела нет.

- Чего? Мы просто думаем - вдруг что-нибудь пригодится. Жизнь-то тяжелая.