Станислав Иванович, утыкая ноющий палец в платок, наматывая его в кармане, понимал - здесь нужно говорить прямо, но все-таки начал издалека... что вот, вчера он посмотрел на старших ребят... ведь, наверное, многих их ждет если не тюрьма, то голодное и злое существование. Когда они выйдут отсюда.
- Я их оставлю воспитателями, - оборвал гостя Найденышев. - Во всяком случае, тех, кого вы видели. - Он, кажется, уже догадывался. Оскалив мелкие зубы, погасил сигаретку в стеклянной пепельнице, закурил новую. - А у вас есть предложение, как осчастливить страну? Чтобы они в ней не пропали?
"Что-то он сегодня неласков", - подумал с горечью Колесов. Хотел было достать из кармана порезанную руку, продемонстрировать, чтобы как-то умилостивить человека, но решил - это совсем уж будет по-мальчишески.
- Видите ли, у меня есть дочь... но я всегда мечтал о сыне. Судя по всему, этого уже не будет.
Найденышев, пригнувшись к столу, спросил в лоб:
- Вам Сашка понравился?
- Да.
Найденышев помолчал, вздохнул, отвернулся - вытащил из шкафа без одной дверки папку, полистал и подал Колесову несколько листков желтоватой бумаги, скрепленных ниткою.
Станислав Иванович увидел фотокарточку совсем маленького мальчика, фамилия - прочерк, имя - Александр, отчество - прочерк. Рост... вес... Болезнь незаращ. нёба. Неквал. операция.
- Объясняю. Его уже брала лет десять назад одна семья. Люди не имели детей, сильно пили. Саша не выдержал, сбежал.
- Наверно, "волчонком" звали?
- Что? Да... конечно. Близко лежит... - Найденышев поморщился. - Они - к нам, а он бьется в руках, орет - не хочет назад... Я не уверен, что пожелает пойти к вам.
Станислав Иванович рассказал директору, как мальчишка вчера прогудел ему в спину: "Возьмите меня".
- Наверно, решил, я - иностранец, - честно пояснил он.