Мальчик продолжал молчать. Но, кажется, дыхание его стало чуть ровней...
Колесов вернулся в спальню. Марина не спала.
- Ты ходил к нему? Иногда плачет... А вот когда я плачу, ты не слышишь.
- А почему ты плачешь?
- Может, лучше бы совсем маленького взять... крошку... Но если нам сейчас под сорок, через двадцать будет шестьдесят... мы не уследим?.. Ах, вместо того, чтобы мучиться, лучше бы еще своего ребеночка завести.
- А разве же я против?
- Теперь уж чего?.. - сокрушенно вздохнула Марина, подняла и опустила руки.
Станислав Иванович обнял мягкую белую жену. Он прекрасно понимал и знал, что она понимает: это все слова. Она уже не могла более иметь детей... надо было раньше думать... Но лучше сделать вид, что это он, муж, в свое время не позаботился, он виноват. Да и что поделаешь, если не возлюбила она чужого мальчика из детдома... Называет его "волчонком". Почему же он волчонок! Только потому, что у него - болезнь "волчья пасть"? Но есть и другое название беды - "незаращение нёба". Почему бы вам не называть его "нёбчиком" или "незаращенкой". Бог знает какие странные мысли приходят иной раз в минуту засыпания...
Но и утром, когда вся семья садилась завтракать, эти мысли не покидали Колесова. Он незаметно смотрел на Сашу. Мальчик быстро пил свой чай безо всего ( без меда и печенья), довольно четко проборматывал: "Спасибо, мне сегодня надо пораньше..." и убегал в школу.
Никак он не был похож на волчонка. Разве что сутуловат во время ходьбы. Но пройди через все, что он прошел, - не так еще будешь сутулиться. Надо же как у нас, у русских...