— В каком ты классе учишься, сын радиста?

— В первом «а». В нашем классе телефон только у Курочки.

— А у петушков нету? Жаль. Ну, поправляйся, дружище. Только не через целые полгода, а побыстрее. Я тебе, пожалуй, еще позвоню.

И не обманул: позвонил! На другой же день.

В трубке раздалось:

— Нельзя ли мне Кирилла, сына радиста?

Кирилка сразу узнал веселый густой голос.

— Это вы? — закричал он и захохотал от радости.

— А что такое шурда-бурда? Ты мне забыл объяснить.

Рассказав про шурду-бурду, Кирилка спросил с интересом:

— У вас там лошадь, да?

Дело в том, что в трубке раздавались какие-то странные звуки, будто пофыркивала лошадь и тут же ей зажимали ноздри и губы.

— Ло-ошадь? — переспросил с удивлением Виталий Афанасьевич, хохотнул, откашлялся и сказал важно: — Нет, здесь все-таки не конюшня. Слушай, брат, а ведь это хорошо, что мышь не нажра… я хотел сказать — не налопалась твоей шурды-бурды.

— Почему хорошо?

— Еще околела бы. И ни тебе, ни мыши пользы ни малейшей. Так что шурда-бурда затея худая. Твоя эскулапша права.

— Моя кто? Эску… как вы сказали?

— Эскулапом в древности называли врача. Значит, совсем один сидишь? У вас что, отдельная квартира?

— Нет, не отдельная. Да что толку? В одной комнате Семен Петрович всегда в командировке. Он строит объекты. Потому что монтажник он. А в другой комнате бабушка Марь-Иванна раз в месяц приходит, а то раз в четыре месяца. Она у своего сына внука нянчит.

— Действительно, невеселая квартира.

— Конечно, невеселая. А старушки пенсионерки, может, где и есть действительно. И они действительно, может, хотят присмотреть за мной. Но мама не знает, где они есть. И они не знают, где мы с мамой есть.

— Значит, вы не знаете, где старушки, а старушки не знают, где ты с мамой. В самом деле, как просто: нет взаимной информации. Объявления твоя мама не пробовала давать?