В освещенном круге панцирь черепахи слегка поблескивал. Кирилке очень хотелось потрогать. Он осторожно протянул вытянутый палец. Но не успел притронуться.

— У-у, — прошептал Кирилка.

Шляпка гриба двинулась с места. Из-под шляпки показались лапки. И головка — вы только подумайте! — серенькая, продолговатая, с выпуклыми глазами.

— Живая! Правда, живая! — завопил Кирилка, осекся, поспешно закрыл рот руками: еще напугается черепаха. И вдруг сам перепугался: — Мама, а капуста у нас есть?

— К счастью, есть полкочанчика.

Через несколько минут Кирилка сидел на полу и подставлял черепахе мелко разорванные капустные листья. Черепаха проворно надкусывала края. Обрывки листьев быстро исчезали.

— Грызет, миленькая! — в восторге шептал Кирилка. — Мама, грызет!

— Очень хорошо. Но кто ж ее прислал? Может, все-таки папа? Наш папа любит пошутить. Попросил кого-нибудь купить и принести… — Мама в раздумье терла лоб.

А Кирилка спрашивал сам себя:

— Как я ее назову? — Распевал потихоньку, чтобы не мешать чудесной посылке есть капусту: — Черепашка-пашка-пашка! — И все-таки крикнул: — Пашка! Мама, я назову ее Пашкой, хорошо?

— Пашкой так Пашкой, — согласилась мама. — Нет, наверно, все-таки не папа… Завтра же обзвоню всех своих подруг, постараюсь разузнать…

Прямо через стены!

— Пашка! Пашка! — заорал Кирилка в трубку, едва раздался в ней голос Виталия Афанасьевича.

— Ты меня оглушил, Кирилл, — упрекнул Виталий Афанасьевич. — Не понимаю, какой такой Пашка?

— Не какой, а какая! Хорошенькая очень. Живая! Догадайтесь: кто это?

— Ну, не знаю… Кошка, наверно, если живая.

— А кошка разве ест капусту? — веселился Кирилка.