- Быстрее открой футляр стетоскана и нацепи мне экран, - клюнул мужской птицеголос в гулливерово темя. - И не надо паники, он шевелится.

- Уже? Или еще? - клюнул женский в левое глазное яблоко, в правое. Болезненно ущипнул за ноздрю: - А если парализован дыхательный центр?

От грифов несло аммиаком.

- Спокойнее, Марсана. Главное, он шевелится.

- Но не дышит! Матис... Это ужасно, Матис!

- Посмотрим, - раздумчиво пообещал гриф Матис и вспрыгнул на гулливерову грудь. Лапы у грифа Матиса были из полированного металла гладкие и холодные.

Кир-Кор сделал глубокий вдох, поднял веки и увидел двух незнакомцев в белых каскетках. Загорелый мужчина (Матис, надо полагать) водил по его обнаженной груди чем-то блестящим. Вокруг пылал безумно яркий, солнечный день. Не менее загорелая женщина (надо полагать, Марсана) держала в руке что-то стеклянное, резко пахнущее аммиаком. Зрачки ее серо-зеленых (цвета морской волны) выразительных глаз смотрели в упор и в основном выражали испуг, из-под каскетки торчали в разные стороны зеленые волосы. Глаз мужчины не было видно за квадратами черных стекол экранных очков. Над их головами парусом уходила в серебристо-лазурное с лиловыми пятнами небо ослепительно белая плоскость, украшенная посредине пылающе-алыми ромбами и геральдическим львом. "Я спал?" - напряжением мысли вопросил Кир-Кор незнакомцев. Воздух был пропитан негромким (на уровне Комариного звона) пением многомиллионоголосого хора, звякнуло оброненное женщиной стекло. Хор нес какую-то какофоническую околесицу. Кир-Кор усилием воли подавил в себе его звучание. Разжал губы, хрипло осведомился:

- Я, кажется, спал?

Мужчина взглянул на помощницу. Без очков он был похож на нее как брат на сестру. Во всяком случае, принадлежали они явно к одной этнической группе (хотя почему-то общались на геялогосе - общеземном языке).