Кроме дежурств по штабу, занудных и частых, в мои служебные обязанности входила починка всей электроники части. Электроника на восемьдесят процентов состояла из телевизоров офицеров и их семей и на двадцать – из постоянно ломавшихся зенитных комплексов. И никто меня не обижал и все были друзьями.

Террариум я установил прямо на моем рабочем столе Стало моему тритону явно любопытно, что я такое делаю. Сижу, паяю, а он на кочку свою, уже совсем зеленую, вылезет и смотрит. Причем видно, что процесс этот его волнует.

Со временем Дембель совсем освоился. Однажды прихожу с наряда, муху ему несу, как положено, а его нету… Ну, стал я искать, куда он мог убежать. Вдруг упал куда и засох?… А нет! Смотрю, он в углу по движку разрезному шастает. Так у военных называется двигатель от ракеты, разрезанный вдоль – как наглядное пособие. Красивый был двигатель, я его ещё хотел домой после службы утащить. Но не смог. Так вот, Дембель мой по нему с таким усердием лазит, я его шуганул – он нехотя в свою лужицу потрусил.

А потом однажды увидел он, как я карандашом что-то рисую. Карандаш был не простой – автоматический, со стержнем. Вот Дембель и увидел, как грифель выдвигается. Не выдержал он, вылез прямо на стол, приковылял ко мне и лапкой своей, с широко отставленным большим пальцем – хвать за грифель. Пожалел я его, грифель выдвинул и отломал кусочек, с сантиметр длиной. Он его ухватил, и ковыляя на трех лапах, четвертая занята, и скрылся в своей обители… После этого жизнь моя совсем беспокойная стала. Повадился Дембель рисовать всякие закорючки. Вылезет, как меня увидит, грифель крепко схватит и елозит им по клочку бумажки. Благо, бумажек на столе всегда полно. Сначала он рисовал все какую-то сигару. И главное непонятно – это он так, сдуру, или самовыражается, или хочет чего-нибудь. Однажды я принес ему забытую кем-то в штабе китайскую авторучку – очень она похожа была на его сигару.