Однако и одет этот человек был не как фермер, а как тот же самый средневековый крестьянин. К тому же у него не было ни часов, ни радиофона, и растительность на его лице говорила о полном отсутствии знакомства с депиляторными кремами. Он сосредоточенно работал, пока я не подошел вплотную; поодаль еще несколько человек, во всем на него похожих, занимались тем же самым. Вероятно, никто из них не видел моей посадки — впрочем, современные корабли ведь садятся почти бесшумно.

Итак, я подошел к нему и окликнул. Он прекратил косить и уставился на меня в полном недоумении; можно было подумать, что он никогда не видел человека в комбинезоне пилота. Я спросил его по-английски и на интерлинге, что это за планета. Вообще такой вопрос звучит несколько комично, но, если вдуматься, он не более комичен, чем четыреста лет назад вопрос заблудившегося автомобилиста о названии захолустного городка, к которому он выехал. Однако косарь продолжал пялиться на меня в тупом удивлении; наконец лицо его обрело неуверенно-почтительное выражение, и он что-то сказал на незнакомом языке. М-да, только в такой дыре и встретишь теперь человека, не знающего интерлинга. Я призвал на помощь свой портативный компьютер, который повторил вопрос на испанском, французском, немецком и китайском (хотя последнее было явно лишним — внешность аборигена была вполне европеоидной, да и в названии поселения не было иероглифов). Однако и эти языки, очевидно, не были ему знакомы, а слова, звучавшие из динамика компьютера, чуть было снова не повергли его в ступор. Я несколько раз повторил «Кпэчоэ» в нескольких возможных транскрипциях, но, видимо, так и не угадал нужной. Можно было, конечно, связаться с центральным компьютером корабля и задействовать его лингвистические познания, но мне как-то не хотелось перебирать по очереди шесть сотен живых языков и диалектов обитаемого космоса. Я попытался объяснить жестами, что хочу добраться до селения; косарь, кажется, наконец начал понимать и указал на что-то за моей спиной.