Я, помню, когда еще только начинал, молодой был... только-только восемнадцать стукнуло... всерьез теософией увлекался. Наше время - лихое, хочешь толкование Евангелия читай, хочешь дзен-буддизм грызи, делай обрезание или Коран с Шариатом держи на столе. Ну и около всего этого добра литературы навалом. Мистики, оккультисты, доктора разноцветных магий, а то и просто шарлатаны ... Голову мне основательно задурили, прочел я все это, и вера во мне рухнула. Понял раз и навсегда: никакой души нет, никто человека не создавал. Все это суть деление клеток и нервные импульсы.

С этим небогатым, прямо скажем, запасом я и на работу впервые пришел. На жмуров поначалу насмотрелся так, что, хотите верьте, хотите нет, даже по ночам снились. Все было. И выворачивало поначалу так, что я старался ничего перед работой не есть. Во-первых, запах этот сладковато-тягучий, никаким формалином и хлоркой его не изживешь. Или привезет труповозка двух-трехмесячного утопленника. Взглянешь разок - жить не захочется. Потом пообвык, даже бравировать этим начал.

В коллектив более-менее вписался, с людьми сблизился. Степану вон, на самом деле лет под пятьдесят, солидный такой, представительный даже, Степаном Ильичом сперва представился. А полгода прошло, говорит: зови меня Степаном, Дмитрий, долго, мол, по имени-отчеству.

В моргах так заведено: при вскрытии сначала анатом режет, "мясник" ассистирует, потом "мясник" органы разбирает, раскладывает по банкам, теперь уже анатом ассистирует. На них все работа строится, две шишки в отделении. Степан - наш "мясник", а еще патологоанатом Рюмин. Меж собой мы его иначе как Рюмкой не зовем, а в глаза - по фамилии, он так предпочитает, не знаю уж почему.