Но только не стоя на песке в хиррим.

Вот проклятье, похоже, выбор у меня небольшой: утонуть в песке или быть сожранным песчаным червем. Уже с пол-лаха я разглядывал окрестности, пытаясь высмотреть спасительные скалы, но тщетно. Пара крупных камней лежала неподалеку, но, увы, недостаточно недалеко и недостаточно крупных. Пока я до них добегу, йиххимы меня почуют, а с такого камешка они снимут меня с легкостью. Но делать нечего: еще чуть-чуть и я уже не смогу выбраться. Дернувшись, как укушенный пауком-скакунчиком, я вырвался из песчаного плена и понесся к камням, стараясь как можно легче касаться песка. Тщетно. Подбегая к камням, я обернулся и зашипел: три серые тени легко и красиво скользили по песку и в их цели сомневаться не приходилось. Полный отчаянья, я посмотрел вперед, и... о чудо, эта длинная тень на склоне бархана могла быть только скалой. Не очень большой, но вполне достаточной.

Я рванул. Пару раз оглянулся на бегу: похоже, я приду к финишу первым. Надежда на спасения добавила мне сил, и я еще прибавил в скорости. И только в одном архе от скалы ее форма чем-то вдруг меня насторожила. Если взять взрослого йиххима и увеличить его раз в шестнадцать... бред, даже дикие черви никогда не дорастали до таких размеров. Бред полный, если только это не... Матка! Я еще продолжал бежать, когда «скала» изящно и легко изогнулась, явив мне полный жуткой красоты и убийственного совершенства лик ангела смерти.

Я дернулся изо всех сил и чуть не заорал в голос, ощутив, что меня что-то держит и даже сдавливает. Но вовремя сообразил, что это - нагрузочная сетка. Я облегченно выдохнул. Всего лишь кошмар. Всего лишь? Чудовищная харя, ощетинившаяся во все стороны клыками, зубами, шипастыми, клешнястыми и зубастыми щупальцами стояла перед внутренним взором отчетливо, как солнце, отпечатавшееся на сетчатке.